Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

(no subject)

Интересное интервью географа Натальи Замятиной, сделано Артёмом Космарским.
О том как работает географ и зачем вообще географы нужны.


"Тут важна оппозиция между пространством и местом (space and place). Хотя, конечно, понятие «место» плохо вписалось в русский язык: отхожее место и так далее. Мне больше нравится говорить о территории — конкретном участке пространства, населенном людьми, «пропитанном» смыслами. С пространством как таковым больше работают экономисты — пространственная экономика, как размещать рациональнее, расстояния между объектами и так далее"

"Я все мечтаю написать статью «Резиновые сапоги как фактор инвестиционной привлекательности регионов России». В той же Тверской области мы помогали создавать индустриальный парк — подшипниковый завод, полиграфический комбинат, экскаваторный завод Hitachi и еще десяток предприятий. Вот растет российская промышленность в чистом поле. Как ее туда завели? Был человек, который привез на место инвестора, достал из багажника машины резиновые сапоги и говорит: «Надевай. Вот будет твоя земля». Если так инвестора за руку не водить, то показатели привлекательности на федеральном уровне ничего не скажут, нужен конкретный человек с резиновыми сапогами."

Архивная подслеповатость.

Оригинал взят у sogenteblx в Архивная подслеповатость.
Последнее время по вечерам я читаю книжку Шейлы Фицпатрик о том, как она в конце 60-х набирала в брежневской Москве архивный материал для своей диссертации про Луначарского. Кто не знает, Фицпатрик — австралийский историк, одна из наиболее серьёзных ныне живущих советологов, первопроходец жанра «повседневная жизнь в сталинском Союзе». Книжка «Шпион в архивах» — дико интересная: там и про диссертационное путешествие (каждая диссертация — это путешествие одиночки), и про жизнь западной аспирантки в Советском Союзе, и про идиотию, бюрократию, нищету, неудобства, шпиономанию, ярких интеллектуалов, бабушек на проходной, запреты и так далее. Ярко, смешно, местами печально. Секторально что-то так и осталось: форма сменилась, но сильно похоже. Книгу стоило бы перевести на русский язык (ну это частое заклинание), историкам это будет любопытно, да и не только им.

Сегодня я наткнулся в ней просто на жемчужную идею. Что-то такое я ощущал сам, но не мог выразить так чётко. Дальше привожу отрывок.

«Со временем, я пришла к следующей гипотезе: исследователи склонны впитывать бюрократический взгляд институций, которые они изучают. Эта мысль появилась несколько лет спустя, когда я столкнулась с британским исследователем (Бобом Дэвисом из Бирмингема), который по московским архивам изучал развитие промышленности в поздние 20-е. Боб рассматривал конфликт в сфере технического образования, приведший к отставке Луначарского, через призму промышленных архивов; я исследовала его через архивы Наркомпроса (я запрашивала документы по промышленности, но мне отказали, поскольку это не являлось моей темой). Интересный момент заключался в том, что Боб считал самоочевидным, что промышленность была убедительным доводом [за отставку], в то время как я считала самим собой разумеющимся фактор Наркомпроса.

Это привело меня к размышлениям на тему того, как Советы, которые были достаточно неумелы в смысле влияния на мнение западного исследовательского сообщества, могли бы улучшить свои показатели. Что им стоило сделать, так это дать западным исследователям доступ в самые запретные из всех советских архивов, а именно в архивы органов безопасности — но больше ни к каким иным архивам не подпускать, так чтобы исследователи автоматически усвоили взгляд учреждения и встроили его в свою работу.
Архивы учреждений полнятся самооправданиями и склонны выставлять само учреждение в самом лучшем свете. Соответственно, архивы сталинского НКВД совершенно точно бы показали органы госбезопасности как борющиеся за общее благо, как сражающиеся с леностью и тупостью прочих институций: к примеру, Наркомпроса, который продолжал попытки направлять несовершеннолетних преступников в свои собственные посредственные коррекционные школы, а не в НКВД-шные; промышленных предприятий, которые нагло продолжали платить заниженные зарплаты тем, кого НКВД осудило на принудительные работы; провинциальных и республиканских властей, которые пренебрегали предоставлением еды и крова тем, кого НКВД депортировало в их регионы; районных советов, которые не создали детских садов с национальным языком для детей этнических депортантов (также в этом бы обвинили Наркомпрос); кадрового отдела ЦК партии, который упорствовал в переназначении любых ГУЛАГ-овских офицеров, демонстрировавших признаки компетентности, и в направлении в администрацию ГУЛАГ сплошных пустышек. … (Моя теория о легковерности исследователей, работающих только с одним архивом, никогда не была проверена на практике, но когда архив ГУЛАГ наконец-то стал доступен западным учёным в 90-е, именно подобного рода вещи в нём и обнаружились)».

Что тут добавить… Где-то так и получается. С поправкой на то, что в условиях нынешней формы «хромой открытости» российских архивов, даже при задействовании разных ведомственных хранилищ, почти всегда очевидно, чему или кому отдаёт предпочтение историк или исследователь.
kimono

(no subject)

Менеджеры, работающие в некоторых российских ВУзах, должно быть, ощущают себя рабочими большого завода. На заводе идут сложные процесс одновременно, и за всеми нужно следить. Большое начальство в другом городе спускает план, его надо выполнять. В "розницу" уходит некий не совсем понятный продукт, но его в общем-то берут, и это хорошо. Они - рабочие, а преподаватели - это станки. Фрезерный, токарный, обжимной...
kimono

Остап Сливинский

Оригинал взят у dkuzmin в Остап Сливинский
* * *

                Для Эдека Пасевича

Всё время короткая музыка, будто под окнами проезжает рекламный
фургон нового ресторана карибской кухни,
лифт с окном, выходящим в мокрый двор;
есть ли ещё другая
планета, вот так же вращающаяся, закрывая и открывая
глаза, словно ребёнок учится нырять?
И уверен ли ты, что с утра
свет будет так близко, рукой подать, готовый исполнить невеликий заказ?

Минутная невнимательность, и всё выгорает, как торфобрикетный завод, и ты
можешь — если захочешь — запрыгнуть в этот огонь.
Кровь ещё сделает несколько оборотов, а дальше —
купель в минеральной постели, безопасная бритва едет мимо, словно перрон,
освещённый лампами дневного света.

И сор теперь пишет, а для веры, известное дело, довольно простейшего
Чуда. Отдадимся нечаянной, легчайшей орбите — как потерянный на лету
несессер или горящий фонарик, падая, рассекающий небеса.
Подпалим собой деревца помоложе, раздуем ветер, пускай
провеет малую мастерскую огня, и дальше — на светлых продуктах
веры, вперёд по единой аллее, обсаженной ещё безлистыми клёнами.

И пусть ещё Corpus Cannabis выставит своё пёстрое воинство.
Старая непогода тела: скажем, парикмахерская причаливает и выдаёт короткий
кредитик тем, кто прошляпил любовь, — следует понимать,
тут наша паства. Смелее: каждый вулкан пришлёт нам своего пламенеющего атташе.