Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

steamer

***

Канувшие, и –

нет, не спасённые.
Просто канувшие.
Вниз головами, они там, внизу,
так и торчат.

Иногда, проходя поверх,
я воздаю им должное,
но чаще – не отвлекаюсь,
на торчащих там, внизу,
в земле –

чтоб не сойти с ума,
или ещё
чего-нибудь.




18.04.2021
  • Current Music
    Булат Окуджава -"Песенка о пехоте"
  • Tags
marburg

"Июльский дождь"

Ты помнишь старый фильм "Июльский дождь",
В котором ничего не происходит?
Сюжета нет, ты ничего не ждёшь,
О чём-то говорят, бесцельно бродят.

Час сорок без начала и конца,
Но смотрится не отрывая взгляда -
Всего лишь выражения лица,
И ни к чему событий анфилада.

А если и случится иногда,
Что нас на время всё же отвлекает
Досадный выбор между "Нет" и "Да",
Так это жизнь. Она напоминает.

2017

Автор - Алекс Винокур, ОТСЮДА



На самом деле, конечно, там многое именно происходит, но именно происходит что так, как сама жизнь - по чуть-чуть, намёками, сменой настроений, оттенков света...
-  и Москва, та Москва, в которой чувствую я мог бы  в охотку жить (не эта, сфабрикованная, где жить приходится), - посмотрел только что наконец "Июльский дождь" сразу и целиком..

"отныне долгая счастливая жизнь каждому из нас"  (разумеется, песня Егора совсем не о том)

7090269_1837499
kimono

Моя номинация на Премию Пятигорского этог года.

Объявлен Длинный список Премии Александра Пятигорского восьмого сезона.

Я был один из номинаторов, и в этом году номинировал Полину Ханову за перевод книги Резы Негарестани "Циклонопедия" (М.: Носорог. 2019).
Номинируя, я написал вот что:

Книга Резы Негарестани представляет собой нечто совершенно особенное в мире нынешней интеллектуальной литературы, это совершенное и замкнутое в себя и на само себя произведение, которое не поддаётся ни связному нормализующему, уравнивающему-с-другими объяснению, ни критической философской интерпретации, привычно орудующей вылавливанием и сопоставлением нарративов, концептов и (гипер)ссылок, но поддаётся чтению с любого места в любую сторону, – как неизведанная местность поддаётся познанию многими маршрутами.

Будучи, очевидно, одним из самых отмороженных авторов современности, Реза Негарестани ввёл огромное количество концептов, метафор, псевдопонятий, лжемифов и метанамёков, и среди них читатель бродит как в музее человеческой мысли, созданном нечеловеческими формами жизни, следовательно, отражающими в принципе распознаваемые идеи неведомо-фантасмагорическим образом. Полина Ханова (с редактором Йоэлем Регевом) воспроизвели всё это на русском языке, сохранив и авторскую взволнованную интонацию, и странность его речи и занимательность длинного текста. Негарестани – из тех уже немногочисленных авторов длинных текстов, кто верит в мощь слова. Для этого нужно какая-то искренне философская наивность, теперь ввиду переизбытка информации что ли, теряемая слишком многими слишком быстро.

И я полагаю, что перевод такого невесть откуда взявшегося произведения, с его словесными новациями и тематическими поворотами, с его сложнейшей внутренней схематикой, единожды случившись, открывает перед русскоязычной мыслью ранее неизвестные возможности и перспективы, то есть сам по себе является шагом мысли – причём мысли обо всём сразу, чистой мысли.

91211399_10157807632841049_7923788295421558784_n
kimono

Стих Евгения Вольперта

ЗАВЕЩАНИЕ

Вань-Линь,
когда я умру,
отрежь мою голову
и отдай её лавочнику Чжан-Мею.

Пусть положит её на прилавок
между сушёным женьшенем
и банками со змеиной желчью.

Или же передай её моей дочке
и скажи, чтоб держала до дня своей свадьбы
в холодном месте
и выставила в центре стола во время праздничного обеда.

Или ж выбрось на улицу бродячим собакам,
чтобы эти несносные твари
перестали на какое-то время лаять
и тревожить соседей.

А лучше всего,
отнеси ко двору императора Юня
и оставь её втихомолку
в одной из дворцовых комнат.

Множество мудрецов
живут при дворе императора Юня
и сплетничают там от безделья
об окружающем мире.

Мудрецы утверждают,
что наш мир остаётся как был
и на том же месте,
даже после того, как мы умираем.

Вань-Линь,
когда я умру,
отрежь мою голову
и возьми с собой на прогулку
от лавки Чжан-Мея
до дворца императора Юня,
чтоб я мог это видеть своими глазами.

Евгений Вольперт (сегодня в фейсбуке)
svoboda

(no subject)

Слова, произнесённые на презентации сборника "Смерти никакой нет" в Новосибирске в 2015 году.

Михаил Немцев:
В сети есть один сайт. Тот, кто вышел на него, видит пробегающую перед ним бесконечную последовательность деревьев, склонов, рельс — в общем, всë то, что видит человек из окна поезда, пересекающего нашу страну в каком-нибудь направлении. И белым по чëрному высвечиваются буквы, они образуют текст. Это фрагмент бесконечной книги памяти. В этой книге записаны те, кто когда-то был репрессирован, уничтожен, стëрт в лагерную пыль, те, кто когда-то вот так проехал по этой железной дороге и уже не вернулся домой.Collapse )
kimono

Дискуссия о долгах в России, и о книге «Жизнь в долг» - Сахаровский центр, Москва, 16.02.2021



В дискуссии участвуют:
— Григорий Юдин, профессор Московской высшей школы социальных и экономических наук («Шанинка»), научный руководитель программы «Политическая философия», научный редактор и соавтор «Жизни в долг»;
— Полина Врублевская, социолог, научный сотрудник лаборатории «Социология религии» в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете, соавтор книги «Жизнь в долг»;
— Светлана Барсукова, профессор факультета социальных наук НИУ ВШЭ, главный редактор журнала «Мир России. Социология. Этнология», автор трёх книг о неформальной экономике;
— Ольга Кузина, профессор факультета социальных наук НИУ ВШЭ, исследователь финансового поведения домохозяйств
— Николай Ссорин-Чайков, доцент Санкт-Петербургской школы гуманитарных наук и искусств НИУ ВШЭ СПб, главный редактор журнала Social Antropology.
Модератор — Борис Грозовский, обозреватель, автор Телеграм-канала EventsAndTexts.

(no subject)

Даос Агарков (sessily_daos) НЕМЫЕ ПАЛЬЦЫ - новая подборка в "Литerraтуре", под редакцией Ивана Полторацкого

ФУГА

немеют пальцы, горек дым и сладок пепел
лет прожитых, осевших в памяти не фильмом,
но будто бы нарезкой кинокадров,
прокрученных сквозь кольца старых камер
сквозь запылённые слепые кольца линз
на издыхании последней батарейки

потерян первый вздох и первый лепет,
надёжны только временные фильтры
до той поры, пока не лопнет слой монады,
что укрывает тонкий шелест красных маков,
чьи лепестки трепещут в такт под свист
трепещущей от страха канарейки

так расстаются, ссохшись, половицы,
и раздаются щели больше, больше,
и проступает сквозь слепая темень,
что от начала крылась в подполе сомнений,
и мчит волна по телу выше, выше,
и ужас смертности накроет с головою

и в этот миг сорвется с губ молитва,
о том, что, Господи, хочу в тебя поверить,
о том, чтоб лучше не рождался в мире,
о том, чтоб лучше разумом неверным
не подсветил в ту тьму, что рыщет втайне,
подстерегая нас, неосторожных

колеблется свеча, вот-вот погаснет
под дуновением течений беспощадных,
бесчеловечных и безмолвных токов,
бессмысленно тягучих ветров
времён, веков, эонов, бесконеч

"Что почитать" - мой рекомендательный список на "полит. ру"

По приглашению "Полит.ру" рассуждаю о книгах, которые стоит прочитать. Это
"Невыносимая легкость бытия" Милана Кундеры,
"Хромая судьба" Аркадия и Бориса Стругацких (поправка: история этой повести мной охарактеризована неправильно, вот здесь  - "как было на самом деле")
"Травницкая хроника" и "Мост на Дрине" Иво Андрича,
"Призрак Александра Вольфа" Гайто Газданова,
"Восстание" Николая Кононова.
Легко увидеть, что между всеми этими романами есть много общего в персонажах и ситуациях (кроме эпического "Моста на Дрине"), - выходит, что я не слишком разнообразен в своих предпочтениях. Большое спасибо Дмитрию Черткову за приглашение и интересный разговор!

Что почитать: рекомендует поэт и философ Михаил Немцев


cover_345922

о Сергее Васильеве

"Архитектурные опыты рассредоточенного внимания" - статья Святослава Одаренко (odarenko) о поэтике новосибирского поэта Сергея Васильева только что вышла на сайте сообщества "Речпорт".

"Со времëн романтизма и до сих пор психологизм считается важной составляющей поэзии. Сергей Васильев действует по-другому. И кажется, что в отношении традиции он разыгрывает капризного ребëнка, который своими выходками проверяет силу любви родителей. По крайней мере, так большинство нормальных родителей прозревает «ложь» и искажение «истинного намерения» в поведении своего чада. В то время как речь идëт всего лишь об игре. Об очень серьëзной игре в себя. Васильев показывает своë «нет, я не Бродский, я — другой» не только формой чистого верлибра, но и хулигански сдвигая смыслы, продлевая жизнь человека за пределы смерти его вещей:



вещь для бродского

противопоставлена

краткой человеческой жизни

и всегда переживает

хозяина



я смотрю на свой

разъëбанный

икеевский диван

и хмурюсь


(...) Подобно тому, как пентатоника изымает «лишние» ступени из классического звукоряда, автор «Всего лишнего» изымает четвëртую часть из совершенства целого, чтобы обнажить в монотонно повторяющемся и прыгающем, синкопированном ритме прохладный джазово-дремотный ужас. Какой из борхесовских сюжетов при этом остаëтся в стороне, решать читателю. Ужас повторения банального являет — в противовес Арендт — именно небанальность зла: уже не буквально, а в самой структуре поэтического цикла и его частей. Зло может повторяться, практически не сменяя масок банальности, вызывая к жизни самые разрушительные и оттого крайне небанальные события."