Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Walt Whitman 200

Вчера принял участие в странном действе в Вашингтоне. В честь 200-летия со дня рождения Уолта Уитмена была полностью прочитана его длинная и странная поэма Songs of Myself, причём некоторые фрагменты в переводе на русский язык. Читал начало 42 раздела в новом переводе  друга Андрея Щетникова, подредактированном мной.
Всё это впечатляет: вечер, околоартистическое кафе Bushboys&Poets - примерно в этом же районе Уитмэн жил во время Гражданской войны, слонялся по залитым грязью улицам в ожидании протекции и работы, оглядывался на красивых солдат в тёмно-синей форме, что-то о них рифмовал - или так просто бормотал о них что-то на ходу, уворачиваясь от повозок - теперь там конечно уже чистые улицы, и "везде пластмасса, никель, всё не то", другой город, только некоторые дома и церкви всё ещё те - и во внутренней комнате сидят люди, зачитывают по нескольку строф в микрофон его психоделическую поэму, и это длится почти три часа. Ритуальное действо. Вслушиваясь, я кажется начал понимать, за что Уитмэна любят американцы - примерно за то же, за что мы любим песни Леонида Фёдорова - за эту экстатику мгновенно свободы от самого себя и оказаться сразу везде и среди всего на свете. Понятно, что Уитмэн непереводим. Он берёт длиннотами. Просто нужно его читать читать читать и постепенно "что-то" возникает. Ну, хорошо.

Whitman200


42
A call in the midst of the crowd,
My own voice, orotund sweeping and final.
Come my children,
Come my boys and girls, my women, household and intimates,
Now the performer launches his nerve, he has pass’d his prelude on the reeds within.
Easily written loose-finger’d chords—I feel the thrum of your climax and close.
My head slues round on my neck,
Music rolls, but not from the organ,
Folks are around me, but they are no household of mine.
marburg

"Холодная война"

Фильм Павла Павликовского "Холодная война" заканчивается тем же мощным аккордом, что и "Невыносимая лёгкость бытия" Кундеры (книга, а не фильм по ней) - эти истории откровенно перекликаются, и там и там невозможность жить и любить в предложенных "холодной войной" обстоятельствах, и кто-то должен отказаться от жизни "там" ради этой невозможности жизни "здесь", - но у Кундеры смерть приходит сама, в момент когда его персонажи, наконец-то потеряв всё, лишаются и противоречий между ними - и достигают свободы и радости, - а у Павликовского они сами уходят в смерть, - и там и там они растворяются в красоте как последнем и окончательном прибежище - это как финальный аккорд в битловской Dai in the LIfe на всех клавишах сразу - ещё до того как он стихает, ясно что здесь больше уже не будет музыки - всё сыграно и музыке лучше всего утихнуть, "пересядем, с той стороны лучше вид" -

Image result for zimna wojna
ukr_rock

Михаил Щербаков, "Кладбищенская плясовая" ("Буквы на камне сквозь мох да репьи...")

Михаил Щербаков

Буквы на камне сквозь мох да репьи.
Имя, вроде, с отчеством нынче ничьи.
«Петр Дормидонтович» — дальше трава.
Были с прописной — стали просто слова.
Были в позолоте, а выцвела вся.
Вглядывайся, путник, догадывайся.
Мрамор увесист, орнамент не скуп.
То-то, знать, усопший был большой душегуб.
Обер-прокурор или аншеф-генерал.
То-то он наотмашь казнил и карал.
Сколько неповинных столкнул под откос
он, покуда сам лебедой не порос.
Сколько он, покуда в суглинок не влип,
глоток перегрыз и хребтов перешиб.
Грыз бы и впредь, да, видать, изнемог:
звание с фамилией — и тех не сберег.
Больше не кусается, даже не жужжит,
он на Троекуровском погосте лежит.
Доступ к погосту, обзор и обход
всякому зеваке открыт круглый год.
Всякого туда через пустошь и лес
вывезет маршрутное такси «мерседес».
Вот я — зевака — хожу, не страшусь,
буквы читаю и в небо кошусь.
Действует на небе главная власть,
мечет фортуна козырную масть.
Пусть пока мечет, потом разберем,
много ль было шансов не стать упырем.
Глянем, рассердимся: «Что за дела?
Шансы велики, а вероятность мала!»
Буквы на камне, камень в траве.
Прячет фортуна туза в рукаве.
Петр Дормидонтович, кто ты такой?
Царство небесное, вечный покой.

По нашей-то расценке нынешней
признаем сверху вниз,
что даже на венок на финишный
ты лавров не нагрыз.
Подсчитываем нынче точно мы,
кто в роще первый зверь.
А где была трава с цветочками,
там ягоды теперь.
Завяла повилика сорная,
сопрела белена,
а выросла черника черная,
созрела бузина.
Ты попусту блестел погонами,
кокардами мерцал,
а нынче бы хрустел мильонами,
мильярдами бряцал.
Держался бы державной выгоды,
да всё себе же в плюс.
И орден бы имел за выборы,
и орден за аншлюс.
Конечно, мировая пресса бы —
поскольку не глуха —
зачислила тебя в агрессоры,
а ты в ответ: «Ха-ха!»
И всё бы на боках на глобусных
чертил меж полюсов,
куда ещё закинуть доблестных
невидимых бойцов.
Такую ты изнанку понял бы,
в такие вник статьи,
что даже, может, сам не помер бы,
пришили бы свои.
Воздали бы, конечно, должное,
хватило бы ума.
И место бы нашлось надежное
для скорбного холма.
Досталось бы ему украситься
и камнем, и доской.
Казалось бы: какая разница?
И правда — никакой.




Впервые представлена публике автором в сентябре 2014 года
kimono

фотка

51308544_10155978837495924_6739742786318237696_n
Разговариваю с о. Михаилом Меерсоном вчера в пригороде Вашингтона (после концерта Юрия Наумова).
Фото Ольги Меерсон
apatity

(no subject)

По идиотскому поводу новости напомнили старую песню Земфиры... И ведь такая хорошая песня!...
Хочу сказать,  что "хочешь, я убью соседей тех, что мешают спать?"  - это поразительные слова о любви, это озарение. Такие простые...
 
ukr_rock

олдскульные знали как петь блюз

Когда-то эту публиковалось в жунале PLAY, давно - а это должен знать каждый

Как писать Блюз:

1) Запомните, большинство блюзов начинаются с фразы «Проснулся я утром» (Woke up this morning...) «Моя жена добрая...» - плохая фраза для начала блюза. Разве что, после вы споете что-то вроде «…, но уродина, просто срам!».

2) Блюз – простая музыка. После того, как споете первую строку, повторите ее. Потом найдите рифму. К примеру: «Моя жена добрая, но уродина, просто срам! / О-о-о, моя жена добрая, но уродина, просто срам! / У нее зубы как у Маргарет Тетчер и весит она 200 килограмм!». (Got a good woman with the meanest face in town / Yes, I got a good woman with the meanest face in town / Got teeth like Margaret Thatcher / and she weigh 500 pound.)

3) Блюзовые автомобили это: Шевроле, Форд, Кадиллак и любой разбитый грузовик. Вольво, BMW или спортивные родстеры – это не блюз. Главное блюзовое средство передвижения – автобус дальнего следования или поезд где-то на юге. Хотя, дальние походы пешком – более важная часть блюзового образа жизни.

4) Тинейджеры не поют блюз. Блюзовый возраст начинается с возможности быть приговоренным к казни на электрическом стуле за убийство человека в Мемфисе.

5) Блюз может иметь место в Нью-Йорке, но не Гавайах или в Канаде. Тяжелые времена в Сиэтле или Минниаполисе – это, скорее всего, просто депрессия. Чикаго, Сент-Луис и Канзас-Сити - все еще лучшие места для блюза. Блюз также неуместен в климатических зонах, где не бывает дождей.

Collapse )


kimono

Владимир Высоцкий, "Песня о погибшем лётчике"

*
*
*
*
*
*

                                               Посвящается лётчику Николаю Скоморохову и его погибшему другу

Всю войну под завязку
я всё к дому тянулся,
И хотя горячился —
воевал делово, 
Ну а он торопился,
как-то раз не пригнулся 
И в войне взад-вперёд обернулся
за два года — всего ничего.

Не слыхать его пульса
С сорок третьей весны, 
Ну а я окунулся
В довоенные сны.

И гляжу я дурея,
Но дышу тяжело:
Он был лучше, добрее,
добрее, добрее, добрее, 
Ну а мне — повезло.

Я за пазухой не жил,
не пил с Господом чая,
Я ни в тыл не просился,
ни судьбе под подол, 
Но мне женщины молча
намекали, встречая:
Если б ты там навеки остался —
может, мой бы обратно пришёл!

Для меня не загадка
Их печальный вопрос, 
Мне ведь тоже несладко,
Что у них не сбылось.

Мне ответ подвернулся:
"Извините, что цел!
Я случайно вернулся,
вернулся, вернулся, вернулся, 
Ну а ваш — не сумел".

Он кричал напоследок,
в самолёте сгорая:
"Ты живи! Ты дотянешь!" —
доносилось сквозь гул.
Мы летали под Богом
возле самого рая, 
Он поднялся чуть выше и сел там,
ну а я — до земли дотянул.

Встретил лётчика сухо
Райский аэродром.
Он садился на брюхо,
Но не ползал на нём.

Он уснул — не проснулся,
Он запел — не допел.
Так что я вот вернулся,
вернулся, вернулся, вернулся, 
Ну а он — не сумел.

Я кругом и навечно
виноват перед теми,
С кем сегодня встречаться
я почёл бы за честь, 
Но хотя мы живыми
до конца долетели —
Жжёт нас память и мучает совесть,
у кого, у кого она есть.

Кто-то скупо и чётко
Отсчитал нам часы
Нашей жизни короткой,
Как бетон полосы, 

И на ней — кто разбился,
Кто взлетел навсегда...
Ну а я приземлился,
а я приземлился —
Вот какая беда... 

1975 






apatity

(no subject)

СЕВЕРНАЯ ПЕСНЯ

На самом деле, и там дети рождались. Но почти что зря,
а рождались они потому что над этим никто не властен.
Кто у входа в дрянное жилище оглядывался, зрел
окрестности места, назначенного не для счастья:
берёзка, песочек, глинка, грязца, кустки.
Бережок обской в пятнистом ржавом болоте.
И в эту дыру выносили родившегося изнутри
наспех набросанной комариной постройки –
смотри мол смотри, червяк, до чего твои мамка с отцом дошли, –
доплыли. Они никому не нужны, да и ты не нужен.
Хотя, если дорастёшь, будешь носить оружие.