?

Log in

No account? Create an account
72926993_2421973241402953_6417208497783439360_n
(автор мне неизвестен)
Подвиг медицинских работников в годы войны вызывает восхищение. Благодаря труду врачей было спасено более 17 миллиона бойцов, по другим данным - 22 миллиона (около 70% раненых были спасены и вернулись к полноценной жизни). Следует помнить, что в военные годы медицина столкнулась со множеством трудностей. Не хватало квалифицированных специалистов, мест в госпиталях, медикаментов. Хирургам в полевых условиях приходилось работать круглосуточно. Врачи рисковали жизнью наравне с боевыми товарищами, из 700 тысяч военных медиков погибло более 12,5%.


Боец морской пехоты Н.П. Кудряков прощается с врачом госпиталя И.А. Харченко, 1942 год

Требовалась срочная переподготовка специалистов, не каждый гражданский доктор мог быть «полноценным полевым врачом». Для медицинского военного госпиталя необходимо минимум три хирурга, но в годы начала войны это было невозможно, на обучение врача требовалось более года. Read more...Collapse )
Моё выступление СТЫД КАК МОРАЛЬНАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭМОЦИЯ в "Сахаровском центре" в понедельник 30 сентября

ЗДЕСЬ

Сахаровский в пн
Фото Яна Сурмана, "Антиуниверситет"

Здесь любительский отчёт об этой лекции на сайте "МБХ=медиа"
71832872_2408153069282824_6525478958253735936_n
Проект «Гуманитарные среды на Чаянова» открывает второй сезон. Книга «Ретротопия» Зигмунта Баумана - одна из тех работ, которые содержат в себе универсальную объяснительную метафору, своего рода заголовок современности. По мнению Баумана, современность, которую мы привычно мыслим в категориях тотальной социальной трансформации, мобильного, глобального и сетевого общества, и значит - разрыва с модерным прошлым, оказывается ретротопией, определяется возвратными, архаизирующими интенциями («назад к Гоббсу», «назад к племенам», «назад к неравенству», «назад в утробу»). Эти движения имеют ностальгическую природу и конструируют утраченное на постмодерном этапе и размещенное в вымышленном прошлом то устойчивое и сущностное положение вещей, которое соответствует интуиции, выраженной оборотом «на самом деле». И это «на самом деле», по мнению Баумана, - гоббсова «война всех против всех», которая вовсе была навсегда изгнана риторикой толерантности, она лишь стала невидимой благодаря политике «гражданского невнимания», на деле же, вследствие демонтажа государств эта тлеющая ненависть к Другому, напротив, стала определяющим моментом современной жизни.
Обсуждать эту книгу трудно: со слишком высокой степенью обобщения мы сталкиваемся. Но есть вопросы, о которых имеет смысл подумать вместе. Например, хочется соотнести концепцию ретротопии с другой глобальной метафорой, оптимистично начинавшей 21 век - с метафорой «конца истории». Как вышло, что мир из наступившего будущего попал в реализующееся прошлое? Затем другой вопрос: может ли быть «диалог», как предлагает Бауман, реальным выходом из ретротопии - снова в будущее, или это - очередная утопия, похожая на ту, которая и породила коллапс? И есть ли сам коллапс или это лишь эффект теоретической «сборки», из которой исходит автор книги? И последнее: российский кейс и тут имеет свою специфику. В чем она? Насколько Россия затронута описанными Бауманом глобальными процессами?

В дискуссии примут участие:
Виктория Файбышенко (СФИ) — философ, культуролог.
Михаил Немцев (Mikhail Nemtsev) (РЭУ им. Г.В.Плеханова), философ, специалист по gender studies.
Irina Kaspe (ШАГИ РАНХиГС) — культуролог, социолог литературы.
Анна Нижник (РГГУ) — историк литературы, научный редактор перевода книги Зигмунта Баумана.
Олег Оберемко (НИУ ВШЭ) — переводчик книги
Виктория Силаева (ВЦИОМ).
Анна Кулешова (ВЦОМ) — руководитель департамента издательских программ.

От проекта «Гуманитарные среды» в обсуждении участвуют:
Евгения Вежлян (Воробьева) — руководитель программы «Новейшая русская литература: творческое письмо» ИФИ РГГУ. Александр Марков (Alexander Markov) — профессор ФИИ РГГУ.
Аркадий Перлов (Arkadiy Perlov) — директор ВШЕК ФК РГГУ.
ШЛЮЗЫ ТРАНСКОНТИНЕНТАЛЬНОЙ МИГРАЦИИ КАК МЕСТА МОДЕРНОСТИ

Ф. Б. Шенк (Базельский университет)

Абстракт: Концептуально обосновывается понятие «шлюзы транснациональной миграции» как особый тип социально-пространственной конфигурации, возникший в конце XIX – начале XX в. Первые их исторические формы появились одновременно в разных географических точках разных стран в ходе массовых миграционных процессов первой волны глобализации. Эти «места модерности» возникали в результате бурного развития транспортной и медийной инфраструктуры, медикализации различных сторон жизни человека и социума, триумфа экспертной рациональности в государственном управлении и других трендов того времени. Детально анализируются два примера миграционных «хабов», появившихся вдоль линий интенсивных миграций: регистрационный пункт Эллис Айленд для трансатлантических мигрантов в Нью Йорке и переселенческий пункт в Челябинске для крестьян, стремившихся переселиться за Урал. Эллис Айленд воплощал собой государственную потребность в контроле, управлении и учете. С другой стороны, деятельность многих экспертных групп в различных службах этого центра способствовала генерации и знаний о социуме и аккумуляции статистического материала. Эллис Айленд вошел в память и ментальные карты миллионов жителей США как место интенсивного личного опыта и эмоций. Переселенческий пункт в Челябинске также служил местом сбора личной информации и статистических сведений, играл важную роль в миграционных процессах в поздней Российской империи. Однако в современной культурной памяти жителей России он почти не представлен, не музеефицирован, в символической политике не используется. Рассматриваются и другие характеристики, позволяющие различать два «шлюза транснациональной мобильности». Однако в центре внимания исследователя находятся 15 идеально-типических характеристик, общих для любого социального пространства такого рода. В завершающей части статьи ставятся вопросы о дальнейших разработках в рамках представленной концепции.

(здесь)
ОТСЮДА

"16.6.40

<…> Пока невозможно даже решить, что делать в случае завоевания Англии немцами. Единственное, чего я не сделаю, — не скроюсь, во всяком случае, не дальше Ирландии, если допустить, что это будет возможно. Если флот будет невредим и окажется, что война продолжится из Америки или доминионов, тогда нужно по возможности оставаться в живых, если придется, то и в концентрационном лагере. Если же и США сдадутся завоеванию, то не остается ничего, кроме гибели в бою, но главное — погибнуть сражаясь и получить удовлетворение, убив сначала кого-то другого. <…>

20.6.40

<…> Я заметил, что все «левые» интеллектуалы, с кем я общаюсь, уверены, что Гитлер, если доберется сюда, постарается пристрелить людей вроде нас, и у него будут очень обширные списки нежелательных. C. 43 говорит, готовится решение уничтожить наши досье (несомненно, они имеются на каждого из нас) в Скотланд-Ярде 44. Вот уж не рассчитывал бы. Полицейские — именно те люди, которые перейдут на сторону Гитлера, как только убедятся, что он взял верх. <…>"

Sep. 27th, 2019

Убеждённость, уверенность - это узнаваемое свойство идеологической речи. В советское время политическая благонадёжность проявлялась в демонстративной уверенности в некоторых истинах, о которых требовалось будучи спрошенным говорить как о само собой разумеющемся. Насколько я понимаю, в позднесоветской столичной интеллигентной среде признаком адекватности, вменяемости тогда и стало некое подчёркиваемое сомнение в собственных воззрениях, способность отнестись к ним как к случайности (скажем, Померанц из такого сомнения выстроил какой-то прямо культ). В постсоветском обществе всё сильно поменялось. Единый идеологический язык на время распался. А когда началась его новая консолидация, то расцвёл сначала троллинг, который прекрасно сочетается с постсоветским цинизмом и той особой характерной для "советского человека" волей к неразличимости, которая выражается мемом лета 2014 года "поверьте, не всё так однозначно".

Инересно читать посты, в которых своих политических оппонентов упрекают в убеждённости, в стремлении "действовать по совести" - и призывают сомневаться. Не приызвают сомневаться "как мы" (что тоже было бы не очень убедительно), а просто так: сомневаться в себе и своих воззрениях. Потому что, ну, вы же сами не понимаете, чего на самом деле хотите и к чему на самом-то деле стремитесь.
Было время, идеологический язык предписывал уверенность, теперь идеологический язык предписывает неуверенность.

Tags

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Powered by LiveJournal.com