?

Log in

продуктовый набор

"Накануне в Самаре депутатам районных советов начали дарить купленные на бюджетные деньги продуктовые наборы в праздничных новогодних пакетах с водкой и поздравительной открыткой лично от губернатора..."

Любопытно в этой новости возвращение советской привиегии" продуктовый набор". Для автора новости на zasekin.ru принципиально важным является тут, похоже, то что это  "бюджетные деньги" - я же хочу обратить внимание на то, что сам принцип особого продуктового набор "специально только для депутата" - это вариация особого пайка, спецпайка, талона в распределитель и т.п., то есть тиичнйо советской привилегии, обладание которой имеет высокую символическую меновую стоимость.  Советское общество, некоторые черты которого сейчас стараяются в силу разных причин "возродить" это общество сложных  иерархий доступа к сетям "блата", возможностей "позвонить", а также доступа к особым ресурсам, любым от возможности побывать в кап. стране и привезти оттуда Вещь. "Депутатский продуктовый набор" когда-то состоял из дефицита. За 26 лет в России сформировалась хорошая сеть продуктового снабжения, так что всё везде можно купить, и продуктового дефицита как такового нет. Но "продуктовый набор" сохраняет символическую ценность как знак особого положения, и сим должен особенно радовать получателей. Тут стоит обратить внимание на восстановление советизма "продуктовый набор",
На "Гефтере" сегодня - два небольших и сугубо, интенсивно философских текста про понятие ответственности:
Михаил Немцев, Александр Марков ПОРЯДОК ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Они разнеы настолько насколько вообще мы с Марковым разные. Я написла про несвободу, про (мою любимую) невыносимую лёгкость бытия, про то что удел российских философов свободы -мыслить о несвободе.


«Ответственность» — одна из рамочных категорий в этических суждениях, поэтому сложно о ней говорить. Всегда сложно определять и использовать рамочные категории, хотя без них не обойтись. Опыт «ответственности» есть, конечно, у многих, как и опыт любви, ненависти и предательства. Подразумевая этот опыт, мы можем говорить об ответственности, так же как о любви и т.д., и можем создавать такие понятия и выносить суждения с использованием этих понятий. Философские и словарные статьи, раскрывающие понятие «ответственность», рискуют увести в дебри назидательных и неинтересных упражнений в предписывании неких норм. Эти нормы одновременно тривиальны и (как известно из повседневного опыта) невыполнимы. В случае с «ответственностью», можно уйти в область правовых отношений, как предлагают сделать некоторые словари. Буду далее полагать, что речь идет именно о понятии из моральной философии. В моральной философии принципиально важен опыт либо будущий ожидаемый опыт. Какого рода опыт стоит за понятием «ответственность»?

Александр Марков:

Ответственность — это знание устройства механизмов, противоположное знанию «черного ящика». Большинство наших общественных дискуссий до сих пор видит во всех ситуациях, от семейного насилия до фальсификации выборов, черный ящик, проявления которого пугают, но внутреннее устройство заведомо темное. Выражения вроде «безумный принтер», «пробивание очередного дна» или «симптомы чего-то очень плохого» не взламывают черный ящик, но заставляют перед этим ящиком испуганно застыть.

Население внимает сигналам черного ящика, но сознаешь ли ты эти сигналы опасными или безопасными? Проще передоверить этот вопрос тому, кто стоит над черным ящиком. Поэтому населению непонятно, почему ограничение свободы слова опасно: просто ограничение свободы слова для большинства — это исключительно этикет работы с этим механизмом, а не уничтожение институтов.

Знать устройство механизма — ответственно относиться к нему с самого начала. Знать устройство плиты — это определенным образом ухаживать за ней и готовить блюда на ней искусно. Знать устройство организма — поддерживать надлежащую культуру тела, после чего все биоэтические вопросы окажутся ясны, как никогда. Знать устройство политики — не допускать запуска тех механизмов, которые запускают механизмы фальсификации выборов.

Ещё Глеб Павловский, оттуда же:
"Безумства прежней Думы очень помогли самоопределению многих людей — ведь есть предел того, что человек готов терпеть. Но проблема в том, что сейчас у нас нет ясных политических задач на следующие три-пять лет. Кудрин обещает сделать программу развития и повергнуть ее к ногам президента, но это не утешает: стратегия делается непубличным образом. Мы остаемся в аппаратном царстве, а нуждаемся в открытой политике. И в 2017 году мы неизбежно в нее провалимся с головой."
Интересное интервью Глеба Павловского Арнольду Хачатурову на "Кольте.ру" о сложных выборах и бессилии Путина (в связи с очередным Посланием Президента), о положении путинизма в мире. В частности, о Трампе:

"...— Тот, кто был первым, не обязательно станет хозяином тренда. Путин был хорош, пока мировой мейнстрим определял либеральный истеблишмент. Если же мейнстрим у Трампа, то Путин — лишнее звено. Хорошо быть крутым популистом среди веганов, но что делать, когда вокруг одни мачо, а ты уже не можешь так легко раздавать деньги?...

— Так, значит, победа Трампа — не такой уж триумф для Кремля?

— У кремлевских давно не было такого счастья, как после победы Трампа. Этим беднягам она кажется их заслугой, что выдает предельную степень неадекватности. Потому что кем бы ни был Трамп, он — лидер самой сильной экономики и армии мира. Он не будет идти за нами, он пойдет по нам. Такие люди, как Трамп, очень легко отворачиваются, как только вы перестали быть нужными. Россия была нужна ему как символический неликвид, чтобы выиграть избирательную кампанию. Трамп вел игру против всего истеблишмента D.C. Нужен был какой-то символ, который маркирует его как врага всего Вашингтона, но при этом безразличен избирателю, не раскалывает его. Россия американскому избирателю абсолютно безразлична, зато он хорошо знал, что это — пустая консервная коробка на хвосте Вашингтона. Трамп дразнил демократов Россией на радость своему избирателю. Но если Кремль, забыв об осторожности, начнет без конца напоминать о себе, он опять превратится в удобную мировую мишень. Россия станет тем же, чем была в американской кампании, только теперь уже для всех, включая популистов. Это очень опасное положение. Оно изолирует нас даже от тех немногих друзей и союзников, которые еще остались.

— То есть чем больше вокруг влиятельных популистов, тем слабее на их фоне выглядит Путин.

— Просто Путин в группе таких, как он. Теперь каждый может выбирать себе более симпатичного ему популиста. А Путина очень легко «разводить», играя на его фобиях. Тем более что и Трамп имеет достаточное количество иррациональных свойств, от которых вряд ли откажется. Не один Путин будет играть на этой клавиатуре. Сегодня мировой клуб популистов сильно расширился — это очень плохо для качества мировой политики, но наиболее опасно для слабого популиста."


DSCN4973
(Из газеты "Washington Post" где-то  в сентябре. Восприятие "путинофилии" Трампа некоторой частью американской аудиторией)

как по прописям

Оригинал взят у avmalgin в Фейсбук принес
Председателю Российского Военно-исторического общества,
Министру культуры РФ
господину Мединскому,
Члену попечительского совета Российского Военно-исторического общества,
Заместителю Председателя Правительства РФ
господину Рогозину

Господа!

В настоящий момент руководимое вами Российское Военно-историческое общество проводит в Манеже выставку, посвященную мифам о Второй мировой войне. Проход на выставку обозначен стрелками на полу. Стрелки имеют названия: «Гитлер», «Гозман», «Геббельс», «Верховная Рада». В залах выставки на полу размещены высказывания о войне, смысл которых не разделяют организаторы данного культурно-просветительного мероприятия.

На мой вопрос, что означает размещение на полу данных высказываний и имен, в том числе, и моего имени в соседстве с именами Гитлера и Геббельса, сотрудники выставки объяснили мне, что это сделано для того, чтобы посетители могли «попинать ногами» или «вытирать ноги» об имена врагов Отечества.

Господа! Вы не унизили меня – оказаться в числе персональных врагов людей, представляющих, на мой взгляд, максимальную угрозу России, т.е. ваших врагов – это не унижение, а честь. Говорят, Левитан гордился тем, что Гитлер объявил его своим личным врагом. Вы не напугали меня – мне шестьдесят шесть лет и я давно научился не обращать внимания на угрозы трусливых гопников, какие бы посты они ни занимали. Но к самой ситуации я отношусь максимально серьезно.

Физическим расправам над неугодными – не важно, по национальному, конфессиональному или идеологическому признаку – всегда предшествует их публичное поношение. В данном случае, очевидно, что речь идет не просто о конкретных людях, но о т.н. «пятой колонне», ненависть к которой уже не первый год разжигается провластными СМИ. Вы, представители высшей исполнительной власти России, члены правительства страны делаете сейчас ровно то, что восемьдесят лет назад делали руководители Третьего Рейха, готовя Холокост.

Года три назад я написал, что НКВД и СМЕРШ-НКВД, по сути, не отличаются от СС и гестапо и должны рассматриваться как преступные организации. Теперь вынужден констатировать, что и сегодня в высшем руководстве моей страны присутствуют люди, мало отличающиеся от нацистов.

Хочу напомнить вам, господа, что, по крайней мере, часть тех, кого преследовали такие, как вы, выжили и смогли наладить новую жизнь уже без вас. А вот таких, как вы, повесили!

Примите и прочее

Леонид Гозман


Гозман 1
Гозман 2

Как жить вместе

На сайте "Гефтер" - Манифест Ирины Чечель. Проект нового интеллектуального движения.
Основной тезисCollapse )
Комментарий Александра Маркова "К философии поступка".
Также сразу опубликованы комментарии к манифесту Владимира Демчикова, Владимира Бляхера, Сергея Митрофанова, и мой - подборка под названием "От соборности к большинству: комьюнити в России"  (слово соборность в заглавие  пришло, видимо, из моего комментария, хотя правильный порядок слов на мой взгляд обратны - от большинства к соборности)
Мой комментарий к тексту Ирины:

Как понимать формулу Ирины Чечель о противостоянии техникам «этически обусловленного исключения»? Это апология разноголосицы, это странные встречи, это соборность. Это жизнь в большом городе, а не, скажем, в перестроенном из казарм и бараков «поселке городского типа». Это забота о непревращении «массы» в «толпу».

«Разобщение общества» не угроза жизни, интеллектуальному здоровью, и до тех пор пока это разобщение, дискоммуникация, с их потенциалом остаточной конфликтности, остаются ориентированы некоторыми общими силовыми линиями разногласий и препирательств. Эти силовые линии не выдуманы — это общие проблемы, которые не решить без выбора стороны. Свобода или несвобода? Война или мир? Доблесть или покой? «Единство» тут немыслимо, это в 99% случаев кожух, которым накрывают искрящийся силовой контур.

Лично я не верю в единые движения, в разнообразных «идущих вместе», идут ли они с правой ноги, с левой, под иконами или даже под бело-зеленым флагом. Вера в такое единение — часть важного духовного наследия прошлого века, но теперь таких единств не будет никогда: «нас» слишком много. Ситуативно, ощущение единства может и будет возникать, как попадание внутрь некой волны: не обойтись ведь без чувства виртуального локтя, и так много пунктов, по которым эмоциональное согласие столь многих совпадает. Пользователи социальных сетей за иную особенно удачную неделю проводят себя через несколько таких волн; ну и что же, ничего; это не вводит их в некие постоянные ряды, не наделяет единством. Символы единства можно изобрести, но принудить их нацепить на себя, вне особых обстоятельств вроде военной мобилизации, нельзя без принуждения к притворству, лукавству, двоемыслию, двоедушию, вымученной духовной тупости, наконец.

Динамическая нередуцируемая множественность как ландшафт повседневной жизни — вот о чем забота. И об инфраструктуре для нее.

Но вперед выходят люди, о которых нельзя сказать, холодны они или горячи, и говорят опять — о единстве, о предрешенном выборе, и что есть вещи, не подлежащие осуждениям и для осмысления недоступные, и что несогласие наказуемо. Не лучшие ипостаси наследия XX века-крокодила хватают XXI век, который себя как-никак, а все-таки извлек из-под этой туши. Опять к разнообразным «иного не дано» и радостям предзнания, кто тут отклонился и виноват. Соборность или колхоз — так теперь стоит вопрос, это еще одна из актуальных линий напряжения. Если для защиты множественности (соборности) нужно отказаться от «единства», от надежды на радость пережить опять и опять единение, то я готов от него отказаться. Если таково условие, чтобы мыслить и переживать так, чтобы никого не нужно было вычеркивать и ни от кого не надо было отказываться.

15156845_10207367015764479_6821149589859692009_o
C. Ю. Исупов, учитель истории из Бийского Лицея и мой первый учитель, отсканировал и выложил в фейсбуке старые фотографии, в том числе эту -
летняя "археологическая разведка", т.е. прогулка для сбора археолоического подьемного материала, по Бие в сторону Вихоревки. Где-то чуть пониже этогом еста когда-то стоял Биекатунский острог. На заднем плане - вал "старого стрельбища". В синей кепке сам С. Ю., рядом - Яна Хван. То ли лето 1995, то ли 1996-го года. 
Рецензия на "Как жить вместе" Ролана Барта, только что вышедшую в переводе Яны Бражниковой. Она сама по себе - самоценный высокоинтересный текст. Автор вероятнее всего скрылся под псевдонимом.

"Если не считать объема научного аппарата и библиографии, «Как жить вместе» – это 250 страниц лаконичных сигнификаций. Барт ненавязчиво лукавит, предваряя зачитывание рукописей фразой: «Это исследование, а не урок». Потому что всякое исследование подспудно или явственно дидактично; оно всегда содержит методологический комплекс, скрывая свой дидактический или пропедевтический потенциал. Каждое исследование формально учит конвенциональному языку, где каждая вторая фраза – условная аффирмация, по мере возможности ретушируемая, но неизбежно проявляющаяся, когда пишущий или говорящий начинает распространяться на тему телеологии. Телеология может быть интересной, а может быть и нет. Барт освобождает себя от этого громоздкого камуфляжа, а свою референтную группу – от надобности вычислять, распознавать и запоминать. Иными словами, Барт даёт указание в первичном смысле слова, не уточняя зачем, что также продиктовано сознательным отказом от ретуши и приукрашивания. Он говорит, как следовать указаниям, ни к чему не обязывающим, напоминает кое о чём важном – не для того, чтобы на кого-либо произвести впечатление.

Реципиенты ведь не маленькие уже, сами догадаются, в какие книжки зарываться, за кем подсматривать и записывать, кого тут не стояло, где лучше кормят и т.д. Барт осторожно намекает, что есть повод не любить неразборчивых людей. Они – «электоральная база», а также идеологический столп и утверждение деспотии, неисчерпаемый кадровый ресурс для какой угодно власти, в том числе – представительной."

"Барта живо интриговала возможность создать на фундаменте рафинированной европейской культуры сообщество. Ведь известно, что понастроят: снаружи Телемская обитель, а внутри – Бугенвальды, и глаза у надзирателей такие добрые-добрые."

Nov. 25th, 2016

На сайте "Реч#порта" - сообщение о презентации сборника "Это будет бесконечно смешно" в Новосибирске неделю назад. Это сборник, который я сборал из стихов Ивана Полторацкого (sveter_txt) , Дмитрия Королёва (brutal_kolobok), Андрея Жданов (andrej_zhdanov) и моих.  Ирина Кузнецова (ping_df) верстала и делала обложку. Он концептуально продолжает сборник "Смерти никакой нет", который я издал прошлой осенью.  Короткие выступления по поводу сборника, новые стихи ребят и мои тоже.

Примирены, примерены там будем,

или — и здесь, но потом, —

и что же? Проходить мимо

мальчика, мордующего собаку,

соседа, мордующего супругу, группы установленных лиц,

по предварительному сговору, — ?…

Думаю о том старом философе, покинувшем родину, в аккурат

перед тем как еë накрыло крыло соседней державы и в кислоте

растворило, но угодившем в объятья другой державы, где

избраннейшие из людей несли на себе инсигнию «с нами бох»,

но прошедшей в смертельной близости от печей, и позже

создавшем учение что человека всегда недостаточно, —

как он сказал, когда молодой коллега рассказывал, мол,

дискуссии о нацизме Хайдеггера в последние годы

пришли к тому что неоднозначно всë в этом очень особом случае, —

он сказал ему вдруг по-русски, на языке своего

детства: «эти старинные байки меня больше не убеждают».

…больше не убеждают. Так вот, это знание: «все там будем»,

или «придëт рассудит», «внезапно», — было ли всë это чем-то большим,

нежели детской игрой мальчика, уговаривающего самого себя
всë-ж таки выйти из дома на тëмную улицу, по нужде? .

Вот, теперь Игорь Петров критически рецензирует тот историографический этюд о поисках доументов о смерти генерала Карбышева, который я перпостил позавчера.

Оригинал взят у labas в что случилось 16-17 февраля 1945 года в маутхаузене
Вынужден сказать несколько слов относительно этого "исследования".

Уверен, что даже после прочтения приведенных мной ниже документов найдутся люди, которые скажут, что автор "исследования" вовсе не то имел в виду: он всего лишь указывал на то, что при нуле градусов холодный душ переносится куда легче, чем при минус восемнадцати, а также на то, что человека невозможно превратить в ледяную глыбу, поэтому жертвы экзекуции умирали всего лишь от переохлаждения, а это ведь в корне меняет ситуацию. Заранее извинюсь за то, что не расположен вести подобные дискуссии.

Тем более, что автор все же хотел сказать нечто большее: он поставил под сомнение сам факт экзекуции заключенных 16-17 февраля, поскольку "факт массовой смертности, указанной несколькими свидетелями, не подтверждается книгами смертей". На вопрос, какими свидетелями, он ответил: тремя, им процитированными.

Понятно, что разносить в пух и прах отлакированную советскую или постсоветскую пропаганду легко и приятно, она довольно безответная. Однако, человек, занимавшийся темой Маутхаузена более пяти минут, обязан был знать, что этими тремя показаниями перечень свидетельств далеко не исчерпывается. Как минимум, он обязан был знать о показаниях Мориса Лампе на нюрнбергском процессе, в которых, помимо прочего, тоже описывается эта экзекуция.
Тем не менее автор проигнорировал показания Лампе, вероятно, потому что "факт массовой смертности… не подтверждается книгами смертей".

К книгам смертей мы вернемся очень скоро, а пока отметим, что отрицание на основе отсутствия документов является излюбленным примером исторического ревизионизма: им широко пользуются, к примеру, и отрицатели холокоста, и отрицатели Катыни. Кстати, с первыми автора роднит и интерес к погодным данным: в 1990 году некто д-р Хайнрих Вендиг в книжке "Корректировка современной истории" ("Richtigstellungen zur Zeitgeschichte") уже интересовался температурой в районе Маутхаузена именно в связи с Карбышевым. И выяснил, что в тот день утром было зафиксировано 0 градусов, а днем стало и того теплее: +6.

Впрочем, если насчет д-ра Вендига все более-менее ясно, то автор "исследования" возможно, оказался в плену иллюзии: мол, не могли же бравые эсэсовцы ошибиться с книгой смертей, это же не какая-нибудь советская пропаганда, а настоящий немецкий орднунг.
Вынужден разочаровать поклонника орднунга. Привожу показания, данные под присягой 28-29.03.1961 Эрнстом Мартином, человеком, который служил писарем при маутхаузенском враче СС (SS-Standortarzt). Цит. по IfZ München ZS-1976, выделение в тексте мое.
Kниги смертей.
В Маутхаузене существовало три типа книг смертей
1) Книги смертей для Маутхаузена и всех его отделений кроме Гузена.
2) Книги смертей только для Гузена.
3) Одна книга смертей только для советских военнопленных.
Эти книги смертей велись врачом лагеря. Я передал американцам эти книги смертей под расписку, и эти книги смертей использовались в качестве вещественных доказательств на нюрнбергском и дахауском-маутхаузенском процессах. Они предъявлялись там, как книги смертей для Маутхаузена.
Всего было 13 книг смертей, а именно: 7 для Маутхаузена и его отделений, 5 для Гузена, 1 для русских военнопленных.
В книгах смертей отмечены в общей сумме 71856 мертвых. Однако, это число не охватывает всех убитых заключенных. "Австрийское общество заключенных" в сотрудничестве с польскими, французскими, русскими, итальянскими, югославскими, голландскими, чешскими, а также австрийскими обществами в течение 4 послевоенных лет пыталось установить, какое количество заключенных, погибших в Маутхаузене и его отделениях, не были внесены в книги смертей. При этом было установлено, что 50910 заключенных, погибших в Маутхаузене, не внесены в эти книги смертей.
Таким образом, всего в Маутхаузене погибло 71856 плюс 50910 = 112766 заключенных.

Разобравшись таким образом с неполнотой книг смертей, перейдем к другим свидетельствам.
Цитируется заключение земельного суда Кельна от 30.10.1967 по делу 24 Ks I/66 (источник: "Justiz und NS-Verbrechen: Sammlung deutscher Strafurteile wegen national-sozialistischer Tötungsverbrechen 1945-1999, Band 26", 1998):
... 17 февраля 1945 года
Пункт D I 70-169 обвинения.
16 февраля 1945 года на вокзал Маутхаузена прибыл поезд. Заключенных заставили выйти и построиться. На улице была температура около нуля градусов. Многочисленные заключенные умерли в пути. Их выгрузили из вагонов и отвезли в лагерь Маутхаузен на грузовике. Выжившим заключенным пришлось большими группами пройти 6-8 километров от вокзала до лагеря пешком. Колонны сопровождали охранники–эсэсовцы из Маутхаузена. Охранники били заключенных, понуждая их идти быстрее. По дороге несколько страдавших от голода и жажды заключенных попытались напиться из ручья у обочины дороги. Однако эсэсовцы избили их и отогнали.
После того как заключенные наконец добрались до лагеря, их выстроили на лагерном плацу. К ним вышли лагерные начальники-эсэсовцы, в том числе комендант лагеря Цирайс и начальник концлагеря Бахмайер. Цирайс или кто-то иной из начальников спросил заключенных, кто из них болен. Некоторые заключенные подали знак, их вывели и построили отдельно. Затем начальники-эсэсовцы стали выбирать из оставшихся тех, кто казался особенно больным и неработоспособным. Отсортированных таким образом заключенных выстроили у лагерной стены за крематорием, заставили полностью раздеться и оставили стоять несколько часов. Новоприбывших заключенных группами по 50-100 человек повели в банный барак, где они принимали душ. Потом их заставили взять обувь и одежду и покинуть барак.
Наконец, в душ повели и прежде отсортированных больных заключенных. После этого их заставили снова выстроиться на холоде, не дав обсушиться. Снаружи их стали поливать холодной водой из брандспойтов, очевидно, этим занималась пожарная команда лагеря. Многие заключенные падали и умирали. Они провели там под охраной всю ночь. Утром оставшихся в живых добивали эсэсовцы из лагерной команды. В течение всего времени, пока не был убит последний заключенный, разыгрывались ужасные сцены, детальное описание которых здесь не представляется нужным...

Цитируется книга венгерского историка Саболча Сита "Ungarn in Mauthausen: ungarische Häftlinge in SS-Lagern auf dem Territorium Österreichs", 2006:
За "охотой на зайцев" - заключенных, бежавших из 20 барака - 16 февраля последовало еще одно зверство: массовое убийство на ночном морозе. За день до того в концлагерь Маутхаузен были доставлена целая армия новичков: 2690 из Гросс-Розена (зарегистрированы под номерами от 127346 до 130047) и 2494 из Заксенхаузена (зарегистрированы под номерами от 130149 до 132643). Огромный прирост числа заключенных поставил эсэсовцев лагеря перед почти неразрешимыми проблемами. Но скоро этому горю удалось "помочь". Из построившихся заключенных 200-250 заявили, что они больны. Несмотря на сильный холод их заставили раздеться донага, построиться в шеренги по пять перед 4 бараком и встать по стойке смирно. Так как некоторые пытались махать руками, растирать себя или делать упражнения, чтобы, двигаясь, немного согреться, вдоль рядов ходили пожарники и били замерзающих дубинками. Прежние заключенные лагеря думали, что несчастных потом повели в баню и на этом их мучения прекратились. Но вышло иначе. Группа нагих заключенных до вечера стояла у стены за кухонным бараком. Некоторые кричали и скулили, другие умоляли своих мучителей о пощаде. Все напрасно. Люди из пожарной команды, меняя друг друга, били их, особенно громко жаловавшихся просто забивали. Поздним вечером полузамерзших людей загнали в баню, где их ждал ледяной душ. Затем им снова пришлось идти наружу на сильный холод. Тех, кто через несколько часов еще оставался в живых, снова поливали холодной водой. Это была извращенная форма массового уничтожения. О последствиях рассказали два свидетеля, адвокаты из Печа Андор Вортман и Михаль Майор:
"Когда мы следующим утром вышли на свою ежедневную работу – помимо прочего мы выносили пепел из крематория – мы увидели, что земля между кухонным бараком и стеной почти полностью покрыта трупами. Многие из лежавших были лишь без сознания, некоторые даже пытались приподняться. Но как только кто-то двигался, его начинали обрабатывать два истязателя-эсэсовца и били его дубинками до тех пор, пока не считали, что он испустил дух. У некоторых заключенных еще оставались силы подняться на ноги и как минимум попытаться уйти в направлении лагерного двора. На эти последние усилия избитых до смерти было страшно смотреть – когда они полуобледеневшие, окоченевшие, с телом, покрытым кровавой коркой, пытались двигаться, но в итоге их со всей жестокостью добивали".
Свидетельство адвоката Йожефа Домонкоса подтверждает этот рассказ. Заключенный Nr. 66.198 при уборке мусора – такова была его работа – на следующий день трижды проходил между крематорием и лагерем. Он видел, как айнзацгруппа грузила трупы на ручные повозки и в несколько заходов отвозила их в крематорий, у лестницы которого разгружала:
"Я могу твердо утверждать, что некоторые тела на повозках еще дергались. Я видел, как на лестнице крематория тела лежали друг на друге, верхний головой вниз, а нижний головой вверх. Тем самым ноги лежащего сверху покоились на голове лежащего снизу. Я видел, что тот, кому было неудобно в этом положении, медленно сдвигал чужую ногу со своей головы на плечо лежавшего рядом товарища. Позже я видел, как пространство за кухней, прилегающее к пожарной казарме с помощью шлангов очищалось от крови и грязи. Внешняя стена кухонного барака, которая была до полутора метров забрызгана кровью и мозгами, также была почищена. Но следы крови остались на ней и после этого."
... В сохранившихся списках транспортированных несколько листов отсутствуют или нечитабельны.

Подведем итог.
В своем "исследовании" автор делает выводы на основании
1) сомнения в точности свидетельских показаний, использованных советской пропагандой, совершенно игнорируя тот факт, что существуют и другие свидетельские показания, собранные и опубликованные на западе.
2) отсутствия записи о смерти Карбышева, а также других жертв экзекуции в книгах смерти. При этом автору не удалось выяснить, что эти книги заведомо неполны, и в них отсутствует более 50000 убитых в Маутхаузене.
3) отсутствия фамилии Карбышева в списке прибывших из Заксенхаузена. Свидетельства, приведенные выше, не показывают, что отсортированную группу больных заключенных перед экзекуцией вообще регистрировали. Отдельные источники ("Gedenkstätten für die Opfer des Nationalsozialismus", 1987; "Ideologie und Wirklichkeit des Nationalsozialismus", 2007) называют цифру в 2700 заключенных, прибывших в тот день из Заксенхаузена. С учетом ок. 200 жертв экзекуции, о которых говорят свидетельства выше, и 2490 человек в списке, всё сходится.
Наиболее же грубой ошибкой автора "исследования" является то, что он (поверив в полноту записей в "книге смертей") усомнился в самом факте массовой экзекуции пленных в Маутхаузене 16-17 февраля и не посчитал нужным упомянуть о ней ни единой строчкой (в отличие от подробных сведений о погодных условиях).

Подобное умолчание - особенно на фоне действительно зверской расправы над заключенными - граничит с умышленной ложью и единственным способом, на мой взгляд, выйти из той малоприятной ситуации, в которую автор "исследования" себя загнал, является публикация извинения перед читателями за дезинформацию и соответствующих уточнений.

P.S. Напоминаю, что я противник партсобраний и прошу не обсуждать в комментариях личность автора "исследования".

Tags

Latest Month

December 2016
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Powered by LiveJournal.com